Спецвозможности
Интервью

У нас есть мозги, руки и желание работать. Однако этого мало

04.09.2017
2025
У нас есть мозги, руки и желание работать. Однако этого мало фото, иллюстрация
Ольга Бабаянц, доцент биологических наук, заведующая отделом фитопатологии и энтомологии Селекционно-генетического института

В Украине все чаще говорят о смерти аграрной науки, и о неэффективности работы НААН. О возможных вариантах выхода науки из кризиса и о перспективных разработках ученых в интервью propozitsiya.com рассказала доцент биологических наук, заведующий отделом фитопатологии и энтомологии Селекционно-генетического института Ольга Бабаянц.

— Некоторое время назад, один из специалистов отрасли выступил с тезисом, что НААН Украины на сегодня — это фактически мертвое учреждение, которое нужно распустить, зато создать другие органы которые будут заниматься аграрной наукой в государстве. Как вы относитесь к такой идее?

— Это несколько субъективно, но часть правды тут есть. Не все хорошо в Академии. Стуктура и морально, и физически устарела. Посмотрите на возрастной состав — мало тех, кто моложе 50 лет. Ученые, которые здесь работают, превратились в простых чиновников и больше, кажется, занимаются исключительно вопросами земли, принадлежащей НААН. Директивы и документы, которые поступают из НААН на места, оторваны от реального положения дел, это фактически переливание из пустого в порожнее. Нет ни новой техники, ни научных тем, которые сопровождает и согласовывает НААН, которые несли бы позитив для отрасли. Мы формируем тематику научных исследований на 5 лет, тянем ее, отчитываемся и на этом все.

По моему мнению, количество научных институтов, которые сегодня находятся в подчинении НААН, слишком велико. Их нужно переформатировать и сокращать в макрогруппы, которые создавали бы нормальные действующие системы в сельском хозяйстве. Сказанной мной не вызовет удовольствие и не будет иметь открытую поддержку, но когда-то нужно быть честными, хотя бы перед собой и будущим.

— Каким образом можно было бы, на ваш взгляд, возродить аграрную науку?

— Выскажу свою персональную, тяжело выношенную мысль, которую поддерживают много моих однодумцев-ученых, но мы, к сожалению, являемся меньшинством. Целесообразно провести децентрализацию науки, то есть разделить ее на 4 современных, хорошо оборудованных научных центра, например на юге, севере востоке и западе Украины, взяв за основу ведущие научные учреждения. Туда нужно пригласить трудоспособных и перспективных специалистов научных учреждений, которые еще не уехали за границу, не перепрофилировались. В Украине есть неплохие профессиональные научные кадры. Однако даже просто зачислять аграрную науку к фундаментальным исследованиям - уже ошибка, мы - представители прикладной науки. Мы должны те наработки, которые у нас есть, внедрять в практику предприятий и ориентироваться исключительно на нужды аграриев.

— А что еще, кроме директив НААН мешает научным институтам развиваться, например, частично на коммерческой основе как это в Белоруссии?

— Наука — процесс творческий, поэтому строгий контроль со стороны государства, по-моему, только вредит. По поводу перехода на коммерческие проекты — это правильная стратегия. У Украины по сути есть все: и нормальные ученые (в том числе и молодые), и замечательные разработки, однако они создаются исключительно на голом энтузиазме. Ученые не могут быть отделены от практики — не пользоваться устоявшимися представлениями об аграрном секторе, а быть гибкими и мобильными, помогать аграриям, сотрудничать с ними. Да, государство должно финансировать науку, главным образом ту ее часть, которая действительно является фундаментальной. Нужны новые, не замусоленные веками и высосанные из пальца программы поддержки и стимулирования развития науки. 

— Что происходит сейчас с украинской селекцией?

— Мы теряем ее катастрофическими темпами. Сначала мы просто, как говорится без боя, потеряли селекционное направление по кукурузе и подсолнечнику, фактически передав все в руки иностранных селекционных компаний. Я не имею ничего против них. Там хорошие качественные гибриды, однако наша наука таким образом превращается в сырьевой придаток. Еще немного, и мы потеряем нашу исконную гордость — селекцию по пшенице и ячменю. Через год-два новые украинские сорта просто не будут регистрировать, ведь на них  не будет спроса от производителей. Если мы не пойдем в сторону приватизации, создание частных селекционных институтов, как это практикуется в мире, об украинской селекции можно будет забыть навсегда. По моему глубокому убеждению, сорта и гибриды должны создаваться в том месте и в тех климатических условиях, в которых их выращивают. Нет универсальных гибридов — это ерунда. Для каждого региона должны быть свои. Если бы были созданы четыре региональных научных центра, то каждый из них работал бы над проблематикой отдельного региона.

— А у вас в Селекционно-генетическом институте какая ситуация? Какие новые разработки?

— К сожалению, ситуация как и везде оставляет желать лучшего. У нас работает около 300 замечательных специалистов, однако они, естественно, стареют, много работающих - пенсионного возраста, а молодежь не так уж охотно идет в институты, нет мотивации, как сейчас говорят. Оборудование давно не обновлялось. Средств на развитие нет. У нас есть мозги, руки и желание работать, однако этого мало, чтобы создавать действительно качественные конкурентные сорта. Украинская селекция сейчас это выглядит как ручная работа, пользуется старинными методами. Они верные, действенные, однако мир не стоит на месте, есть новые прогрессивные методики, а мы не имеем возможности это приобрести и внедрить. У нас в институте нет сертифицированных лабораторий, а также просто поверенных весов для взвешивания урожая. Из 6-ти опытных хозяйств осталась только половина.

— И все же, по поводу разработок. Чем занимается сегодня именно ваш отдел фитопатологии и энтомологии?

— Мы занимаемся исследованием и внедрением иммунных сортов, созданием исходного материала, устойчивого к возбудителям заболеваний. У этих разработок есть потенциал. Он высокий. Однако пока мы не можем его реализовать. Эти разработки интересны мировому сообществу, мы до сих пор держим инфекционный материал возбудителей самых опасных в мире болезней пшеницы, создаем фоны для исследований. Но это, к сожалению, голый энтузиазм и личное желание работать на результат. Три сорта, которые вышли непосредственно из нашего отдела — сорта пшеницы Княгиня Ольга, Ласточка Одесская, Вихованка Одесская — наделены инновационным качествами, имеют высокий уровень урожайности и имунность к патогенам. Другие сорта Селекционно-генетического института, даже не из очень новых, хорошо показывают себя на Юге, в Лесостепи и Полесье Украины. То есть сорта есть, однако не ведется их нормальное продвижение. Мало потратить деньги и время на создание сорта, им нужно заинтересовать потенциальных потребителей.

— А международные связи с другими институтами вы поддерживаете? Возможно, привлекаете помощь местных специалистов? Международные гранты?

— У меня давние связи с учеными из Чехии, Германии, Швейцарии. Мы даже вместе создаем рабочие группы, так называемые ринг-тесты, работаем над проблемой головни, мониторим общемировую и европейскую ситуацию с фузариозом колоса, с стеблевой ржавчиной, создаем стойкий к группе возбудителей самых вредоносных болезней исходный материал и обмениваемся опытом с зарубежными партнерами.

— Возможно, стоит работать вместе с иностранными селекционными компаниями и привлекать их поддержку на уровне институтов?

— Мировые селекционные компании все чаще переманивают наших ведущих специалистов-ученых достойными зарплатами. Иногда представители зарубежных компаний приезжают в украинские научные учреждения, знакомятся с нашими наработками, однако им интересно работать с нами не как с государственным органом. Если бы были созданы частные современные структуры - тогда вопросов нет. К примеру можно было бы вести исследования с одной из ведущих французских селекционных компаний, обмениваться опытом и полученными материалами, регистрировать там свои сорта. Однако и эта идея не очень заинтересовала руководящие органы нашей науки.

— В Украине есть примеры того, когда государственные научные аграрные учреждения смогли не только выстоять, но создают успешные коммерческие проекты, например Институт орошаемого земледелия. Почему так?

— Все зависит от персоналии директора, умения реагировать на современные реалии. Я ценю работу Раисы Вожеговой, ее чувство нового, ее подход к работе. Это хороший пример для многих научных институтов. Это совершенно ее заслуга.

— Знаю, что многие ученые консультируют агропредприятия, работают на частной основе. Вы тоже это практикуете?

— Да, я активно консультирую агрохолдинги, читаю лекции для специалистов компаний и в Украине, и за рубежом. Мне нравится помогать им налаживать работу и получать результат — определенные хозяйства, с которыми мы начинали с урожайности в 2,5 т/га, на сегодня получают уже 9 т/га. Весь секрет в грамотном комплексном подходе к хозяйствованию. Высокий урожай возможен только при использовании новых технологий. Однако в то же время новые технологии — это хорошо забытые старые: отказались украинские фермеры от научно обоснованных севооборотов, начали бездумно внедрять двупольную систему, засадили поля чрезвычайно большим количеством подсолнечника, не думая о земле и последствиях, — и потеряли очень много. Сегодня открыто говорится о потере плодородия украинских земель, но потребность в быстрых заработках заставляет отмахиваться от проблемы. Не бывает просто удобрения или просто СЗР, есть комплекс мероприятий. Каждый сорт, который вы используете, должен иметь ряд характеристик — зимостойкость, засухоустойчивость, жаростойкость, адаптацию к местности и тому подобное. Нам необходимы сорта, которые нужно меньше обрабатывать пестицидами, потому что это нагрузка на растение и землю. Собственно такие генетические конструкции селекционеры переносят в сорта, и создают конструкцию устойчивости к определенной группе заболеваний.

Теперь об удобрениях. Просто так, вслепую работать ими нельзя. Нужно иметь карту с полным описанием, какие препараты и когда применялись на определенном участке поля, иметь всю агрономическое характеристику. Только имея эти данные, можно создать нормальную действенную технологию под каждое отдельное хозяйство.

Не следует забывать об антистресантах. Растение, которое находится в постоянном состоянии стресса из-за холода или засухи, теряет в итоге свою урожайность.

— Как вы оцениваете наш современный «Реестр сортов растений ...». Насколько сорта, которые там представлены, могут быть внедрены в производство?

— Система регистрации сортов у нас также требует существенной доработки. Нигде за рубежом нет такого ассортимента сортов. Но количество не означает качество. Здесь важны качественные характеристики. Один сорт часто прописывают для всех климатических условий, для всех регионов, а производитель затем элементарно не может с этим разобраться. Если сорт засухоустойчив, то его нужно использовать не везде, а только в тех регионах, где он будет давать максимальную отдачу. У нас много сортов в Реестре французских, британских, но там другие условия, и для нашего климата они могут не подойти. Аналогичная ситуация с «Перечнем пестицидов и агрохимикатов», количество одинаковых препаратов, которые не работают, растет с каждым годом, а качество падает.

— Слышала, что цена регистрации сортов существенно возросла. Как это повлияет на ситуацию с многообразием сортов? Что-то изменится к лучшему или наоборот - наши ученые не смогут регистрировать новинки?

— Стоимость регистрации выросла в десятки раз. Ранее за регистрацию научные учреждения не платили, и проходили вне очереди. На сегодня ряд новых сортов так и осталась не зарегистрированными, потому что никто из ученых не верил, что за это придется платить. Но для всех должны быть одинаковые условия. Увеличение цены регистрации приведет к тому, что наши ученые будут тщательно работать над сортами, и передавать на регистрацию только сорта с лучшими свойствами, а не работать на «вал». Ранее к примеру, в нашем Селекционно-генетическом институте регистрировали одновременно десятки сортов, и никто не задумывался, сколько из них реально попадают в производство, а государственные деньги тратились.

— По вашим наблюдениям, аграриям какой части Украины сложнее всего работать и противостоять агроклиматическим изменениям?

— Сложнее всего восточным регионам. Эта тенденция будет лишь углубляться, потому что там и роза ветров, и выгорание культур летом, и сильные заморозки зимой, и отсутствие влаги длятся не один сезон. В сочетании с технологиями, которые на протяжении многих лет просто истощали почву, все это покажет реальные последствия бездумного хозяйствования. Даже на юге Украины влияние засухи будет меньшим, потому что растения проходят адаптацию. В восточных регионах последующие годы ситуация будет критической. Там придется тщательно работать над технологиями, чтобы получать стабильные урожаи.

Ирина Золотарева

https://mzuri.in.ua/

Интервью
Несмотря на бурное развитие аграрного сектора в экономике Украины уровень проникновения агрострахования в сельское хозяйство колеблется на отметке 2-3%. Зато мировой опыт подсказывает, что становление мощного аграрного государства... Подробнее
Аномальная погода этой весной для предприятий, специализирующихся на производстве плодово-ягодной  продукции, стала катастрофой. Случилась она в ночь с 10 на 11 мая. Кроме морозов, стабильная

1
0